Дневники Седова. Начало экспедиции

= Дневники капитана Седова. Совместный проект с Русским географическим обществом =



Организация экспедиции Седова на Северный полюс была очень похожа на современный общественный проект.

Был объявлен сбор пожертвований. Требовалось собрать 60-70 тысяч рублей. "Информационным партнером" выступила газета "Новое время", которая с благородным негодованием писала, что необходимая для покорения полюса сумма "много меньше той, которая ежедневно пропивается в петербургских ресторанах". Комитетом подготовки экспедиции были выпущены золотые, серебряные и бронзовые (в зависимости от суммы пожертвования) жетоны благотворителям. Известно, что обладателями золотых жетонов были Фритьоф Нансен, а также издатель Суворин (той самой газеты). Император лично пожаловал на экспедицию 10 тысяч рублей.

Все складывалось хорошо до тех пор, пока специально созданная при Гидрографическом управлении комиссия не раскритиковала план экспедиции. Седов не имел должного опыта движения во льдах. Стремясь обогнать Амундсена, Георгий Яковлевич не заложил должного времени на подготовку экспедиции. В те дни Владимир Александрович Русанов, исследователь, уже пять сезонов проработавший в Арктике, писал: "...воспользуется ли экспедиция Седова каким-либо новым, еще не испытанным приемом или средством передвижения? Будет ли она снаряжена, с особенной, исключительной тщательностью? Войдут ли в состав её лица, закаленные опытом продолжительных арктических путешествий? Кажется, на все эти вопросы придется ответить отрицательно... Нет возможности для капитана Седова с полной тщательностью подготовиться к долгому и трудному путешествию, так как для тщательной подготовки нужны если не долгие годы, то долгие месяцы, а в распоряжении капитана остается всего лишь каких-нибудь два-три месяца. Что касается до продолжительного опыта странствования среди льдов, то таковым, насколько известно, капитан Седов не обладает. В чем же можно видеть залог успеха?.. Много ли при этом у него будет шансов достигнуть Северного полюса? Мне думается - очень и очень немного".

Затем Седова ждала вереница неприятностей и неурядиц. Судно "Святой мученик Фока" удалось зафрахтовать только 27 июня (старт был назначен на середину августа). Затем судовладелец и капитан Дикин извещает Седова, что, несмотря на заключенный контракт, выйти в плавание "Фока" не может, так как он заложен. Дикину предявляют иски, на судно накладывается арест. Через несколько дней благодаря усилия Седова арест снимают, но Дикин отказывается идти в плавание. Капитан, его помощник, штурман, механик, помощник механика, боцман и многие другие сходят на берег. Новая команда набирается за сутки, и 14 августа судно выходит в море.



Из письма Вере Валериановне:

Дорогая моя милая Веруся!

Вот случай представился написать тебе, хотя наскоро несколько слов. Расставшись с тобой, тяжело как-то стало на душе, хотелось бежать вслед за тобой, но, равнодушная ко всему, кажется «Кузнечиха» безбожно отдаляла и отдаляла тебя от меня (мою милую родную Веруню). Слезы ручьями лили, стыдно было перед командой, но чувство берет свое, я все забыл. Долго стоял на мостике и махал тебе платком. Ну, вот дым «Кузнечихи» заволакивает дорогой. Чуть заметный силуэт и не стало тебя, моей маленькой «льдинки». Я сошел с мостика и отдал распоряжение сниматься с якоря. Дождь шел беспрерывно, но я его не замечал и только думал о твоем милом образе, от которого через несколько минут и сам начал отдаляться. «Фока» пошел в море, ритмично отбивая тяжелое «прощай». Я еще раз оглянулся, но за кормой никого и ничего. О как бы я хотел тебя в эти минуты, приласкать и прильнуть к твой груди. Но судьба делает свое. В эту же ночь хватила нас сильная качка. Доктор, конечно, и многие другие укачались наповал. Я же не укачался, но чувствовал себя коряво. Это было для «Фоки» так называемое крещение. Одна собака волной была сбита за борт, так и утонула дорогая наша спутница. Спасти ее не было никакой возможности. 27 августа вышли в океан при сравнительно хорошей погоде, но вдруг у Каниной земли такой разыгрался шторм от NW, что «Фока» стал не выгребать, брал обоими бортами воду, а иногда буквально нырял под волну. Две собачьих клетки разбило и снесло за борт, но собак удалось спасти еще на судне. В такую бурю едва ли бы какое другое судно справилось. Пришлось вернуться обратно. Штормовали целую ночь и к рассвету подошли к Орловскому маяку благополучно и стали на якорь за тремя островами. Утром разглядели, что поблизости возле нас был выброшен на берег и разбитый большой иностранный пароход. Теперь вот стоим на якоре и болтаемся как на качелях от мертвой зыби. Пишем письма и телеграммы и поедим на Орловский маяк сдавать для вас милых наших близки. Как только стихнет, сейчас же снова выйду в море. Зайду в Крестовую губу, там будем наливаться водой и напишем вам еще последние письма. Ты с последним рейсом мурманского парохода можешь получить письмо от твоего любящего Георгия. Побываю в твоей бухте, и снова помечтаю, в ней так хорошо. (Я как будто бы у тебя побывал). Пароход мурманский приблизительно вернется около 20 сентября, поэтому ты оставь свой адрес Архангельскому губернатору, а он перешлет тебе мое письмо, я напишу на его имя.
«Фока» хорошо выносит шторм надо отдать ему справедливость, но зато и прилично течет, эту истину я должен сказать тебе, потому что я теперь убедился сам над ним. Но опасности от этого нет никакой, ибо помпы хорошие и выкачивают воду быстро.
Как ты себя чувствуешь, дорогой мой ребенок, и как доехала до места? Конечно, ты мне на эти вопрос ничего не ответишь, ибо нас разделяет океан и даже почти бесконечность, бесконечность я говорю потому, что когда ты будешь читать эти строки, мы будем далеко далеко. Будь счастлива дорогая Верочка, храни тебя Господь Бог, в которого ты веруешь, а я с верой в Бога и свою звезду пойду делать задуманное дело. Целую тебя крепко, обнимаю сильно, как могу. Жди меня родная, я скоро вернусь. Весь твой Георгий. Люблю, люблю и люблю тебя мой Бог. Георгий. 1912 г. 18 августа, три острова.


По плану "Фока" должен был доставить отряд Седова на Землю Франца-Иосифа и вернуться в Архангельск. Однако из-за позднего выхода выполнить план не удалось. Судно было затерто льдами у северо-западного побережья Новой Земли. Команде пришлось пережидать зимовку, чтобы начать экспедицию в следующем году.

Именно с этого момента Седов начинает вести регулярный дневник...

8 декабря 1912 года
В 5 часов дня, скучая от праздной жизни, с которой невольно связывает нас надоедливая полярная ночь, я отправился с двумя матросами Иоганном Томиссар и Линником в первую научную экскурсию на мыс Литте и Нассау. Припасов и провизии захватили себе на две недели. Взяли палатку, ружье, к нему 20 патронов, примус и проч. Все это было уложено в одну нарту при 10 собаках. Вес нарт достигал 15 пудов. Определить астрономически хотя бы один из этих мысов в ночное время представлялась полная возможность. Если серьезные препятствия и встречались к этой работе, так это самое путешествие в темное время, по льду среди ропаков и айсбергов. Но «С милым Бог владеет». Мы возлагали надежду на лунный свет, который весьма силен на севере и отчасти на свой опыт вывернутся в случае надобности из затруднительного положения. Произвести астрономические и магнитные работы в этой местности, пока еще хронометры находились в «свежем» состоянии, было нашей постоянной мечтой, тем более что на весну останется работы меньше.
Провожали нас все члены экспедиции и часть команды верст за шесть – за семь от судна. Мороз стоял небольшой. Был штиль. Луна светила как днем. Подвигались вперед быстро по пади Панкратьева Полуострова. Вскоре с провожатыми расстались и следовали дальше одни.

9 декабря
В 1 ч. утра остановились ночевать у мыса Прощания, около 15 верст от судна. Палатка была поставлена на льду, согрели на примусе чай, разогреты Вихорева консервы и затем спали в мешках. В 6 часов при облачном небе и легком sw/2 следовали дальше. Луна лишь светила по временам. Дорогу различать трудно. Часто взбирались на ропаки. Правим по звездам. Собаки везут хорошо. На nw и w видно черное небо. Полагаю что там открытое море. Дорога по льду в общем тяжелая. Нога свободно проваливается в снег, а иногда проваливаются и собаки. На лыжах было бы идти гораздо легче. На пути встретили красивый глетчерный айсберг, отрубили себе для воды от него кусок льду.
Небо по временам казалось каким-то красным и это помогало нам лучше разглядеть дорогу. Когда же показывалась Луна, то путь был виден ясно.

12 - 14 декабря
Построили на мысу Литке Каменный гурий с крестом, на котором надпись: «Астрономический пункт». 13 декабря построили снежную иглу для магнитных наблюдений и в этот же день определили все три магнитных элемента: склонение, наклонение и гор. напряжение. 14 декабря пришел к палатке первый медведь, который в жестокой схватке был нами убит. Собаки лишь некоторые принимали участие в сражении, другие тряслись и прятались в палатку. Собаки, в общем, медведя взять не могут, но слегка его для охотника задерживают. Медведь тоже не может взять собаку, ибо она от него очень метко увертывается. Собаки в борьбе ближе 2 сажени к медведю не приближались, т.к. последний кидался на них большими прыжками с быстротой лани.

15 декабря
Ещё приходило два вместе медведя, но собаки их далеко встретили и прогнали прочь, не допустив до палатки. Затем еще пришел один очень большой, с которым завязалось сражение, но благодаря сильной метели и темноте, он сильно раненый, ушел в воду. Потом еще много приходило, но мы не вступали с ними в бой, так как из взятых 20 патронов, оставалось только 10 для самозащиты (уходя в экскурсию, не предполагали, что можем встретить столько медведей).

17 декабря
В 4 ч. дня остановились ночевать у мыса Прощания. Холод собачий. Тр. -29.5о. Темно, двигаться совершенно невозможно. Еле при фонаре находили дорогу. На следующий день еще подвинулись к лагерю верст на 8. Остановились ночевать. Темно хоть глаз выколи. Температура спустилась до -2о. Малицы и другая одежда сделались мокрыми. Палатка тоже. Дул страшный ветер со снегом. К сожалению, примус не работал, погреться и посушиться, не было возможности. Забились в мокрые малицы и кое-как уснули.

19 декабря
Штиль. Морозу -25о. Луны нет. Страшная тьма. Все так замерзло, что ни до чего нельзя было дотронуться. Одежда на нас торчала как кринолины. Рукавицы подобны были сухарю. Собаки примерзли под снегом и издавали жалобный оттуда визг. Вырыли собак. Взяли фонарь и налегке, руководствуясь звездами, побежали домой. Все бросили на месте. Собаки бежали за нами веселые и довольные, что им не приходится ничего тащить. В 2 верстах от судна мы увидели огонь, это товарищи встречали нас, о чем известили их передовые собаки.
Боже! Как было хорошо дома!... Теплый приют, длинная постель, можно ноги протянуть и царская еда… Счастье. В эту же ночь 19 декабря отправилась к палатке партия из офицеров, свежая, так сказать силы и 20 декабря в 5 ч. утра весь наш лагерь был перевезен на судно.
Благодаря такому стечению обстоятельств, экспедиция имела к празднику Рождества Христова два чудных медвежьих окорока.
Да, было, можно сказать, жарко. Некоторые и нос отморозили, хотя и не совсем на руках пальцы, у одного матроса прихватило Penis. У меня лично правую щеку…
Милая, добрая Веруся! Где-то ты теперь? И здорова ли ты? Когда мне было худо, я как-то невольно думал о тебе и грустил, как будто бы тебе было больно. Обнимаю тебя нежно моими медвежьими ручищами и целую крепко, крепко. Скоро праздник Рождества. Сердечно тебя поздравляю и шлю щедрый праздничный подарок – свой горячий поцелуй. Целую твои ручки»!..

Медведь
(святочная поэма)
Посвящается все ей же.
В стране далекой и холодной,
Средь царства вечных ледников,
Средь тьмы ночной и непогодной,
Под сводом мрачных облаков,
Где Солнца луч угас последний,
Где лунный свет сияет бледный,
Где нет девицы молодой
И даже хлеба нет с водой
Тащились путники. Их трое.
Один толстяк, другой худой.
А третий был им всем на горе
Он ноги нес вперед дугой…
«Пора-б уже и на ночевку!..
Устали ноги, мочи нет» -
Сказал последний втихомолку
Приятелю. «Хотя-б присесть!»
Но старший руки потирая,
Кряхтя от холода порой,
Кричит: Минуты не теряя
Вперед, бежим, бежим домой»,
[<...>]И так домой несутся наши
Друзья, а с ними семь собак
Уж взяли дух есть с маслом каши
И с ней вина целый кабак.
Но вдруг буран и ветер сильный.
Пресек дорогу храбрецам.
Пропало все. И путь свой длинный
Пришлось оставить удальцам.
Была поставлена палатка,
В нее все свалено добро.
В один миг выросла и хатка
И свито теплое кубло.
Затем кой как наполнил брюхо,
По чашке снега осушив,
Забившись в малицы по ухо,
Легли, сном горе заглушив.
Было темно и как-то думал,
Собаки ныли за стеной.
Гудел буран тоскливо, скушно.
Палатка трескалась порой.
Но как не как, все спят спокойно
Луна обход свой начала,
То снова спрячется позорно,
То вновь взглянет на три чела.
Меж тем медведи, страны, власти –
Свирепый гордый повелитель тел,
Одной минуты не зевал
К палатке нашей подгребал
Здесь есть ему, чем поживиться
И разну - диву надивишься.
При двуногих ведь как раз
Насытят его «на раз».
Семь собак есть на закуску.
Сало, масло, хлеб в прикуску.
То да се, мы все возьмем
И лучшей жизнь заживем.
Так думал Михаил нахал
И вскоре лагерь предстал.
Добычу смерив взором
Трус шагнул назад с позором.
Но было поздно, наши псы,
Сделавшись хитрей лисы,
Подпустив плута поближе,
Прописали ему «иже».
Вмиг палатка всколыхнулась
Все в ней сразу шевельнулось.
Один с ружьем, другой с ножом,
А третий скачет с топором.
А через пять минут Злодей
Лежал у ног живых людей…
При схватке было много шуму,
Было чем разогнать тут думу,
И писк, и визг, собачий лай.
«Пыры», дери, катай, валяй;
Свистели пули, блестел нож,
Топор не поддавался тоже.
Четыре пса храбрее всех дрались.
Други трусу предавались.
За что Варнак и три других
Достойны все наград лихих…
Наутро стихла непогода,
Псам полная дана свобода
Потешиться над медведем.
Затем домой и ночь и днем.
* * *
Медвежий окорок и шкура
Хоть для кого – губа не дура.
А нам тем паче в Рождество
Под рюмку водки, Божество!!


24 декабря
Все были дома. В 8 часов утра последовал выстрел из пушки, известившей появление звезды (хотя их с 12 часов дня бесчисленное множество на небе). Пробили на бак восемь склянок. Сели за стол. Стол был накрыт белой скатертью, под скатертью по старинному обычаю лежало сено. Сначала ели холодную треску соленую, затем суп из сухой трески с пирожками. Пирожки были с треской, с горохом и с черникой. Далее шла рисовая кутья и взвар и в заключение чай.
Скоромного ничего не было.

Меню на первый день Рождества
1. Поджаренная капуста с колбасой и свиным салом.
2. Суп Скорикова с пирожками с рыбой и горохом.
3. Медвежий бифштекс с луком.
4. Жареная утка в масле.
5. Компот и вишен и персиков.
6. Какао, кофе, чай. Водка, вино.

Был выпущен Рождественский номер журнала «Кают-Компания», который изобиловал весьма разнообразным материалом всевозможного жанра. Читали его все вместе около часа времени. Все получили большое искреннее удовольствие. Не забыты были главным образом женщины. Команда прислала также свои рукописи, из которых многие помещены в журнал. Вечером после ужина и порядочной порции выпитого вина был устроен в кают-компании вокально-музыкальный вечер с дивертисментом.Утром было Богослужение, после которого был произведен установленный празднику салют из пушки.
Снова к тебе возвращаюсь, дорогая Веруня, нынешний день с тобой не разлучаюсь ни на одну минуту. Пили твое здоровье. Я весь с тобой. Целую, обнимаю и благословляю дружески тебя на все лучшее. Спаси тебя Бог. Интересно как ты одета сегодня? Ты ведь у меня мастерица одеться! Как провела праздник? Где была? И с кем?.. Хорошо было бы, если бы ты была в этот день с сестрой. Праздник ведь все прощает и всех смиряет. А как бы тебе было хорошо, ты была бы не одна. Тебе было бы легче перенести праздник, моя милая сиротка. Ну, спокойной ночи! Ложусь спать с тобой вместе. Лю-б-л-ю! Це-лу-ю!!!

31 декабря
Программа встречи Нового года.
1. В 9 ч. елка. Раздача сюрпризов.
2. В 10 ч. иллюминация.
3. В 11 ч. чтение свежей газеты в присутствии всей кают-компании.
4. 12 ч. 1913 г. встреча Нового Года. Пушечный салют.
Меню:
1. Холодная закуски. Водка.
2. Шампанское.
3. Печеный картофель в мундире.
4. Медвежьи котлеты отбивные.
5. Консервированные фрукты.
6. Чай, кофе, десерт. Коньяк.
Были произнесены тосты за здоровье семейств участников экспедиции и под гром ушек кричали «ура».
Затем начальник экспедиции предложил тост за М.А. Суворина, как за учредителя экспедиции, охарактеризовав вкратце его деятельность и за Чл. Гос. Думы П.Н. Балашева, как за положившего начало основанию экспедиции. Салютовали из пушки и кричали «ура». Праздник закончился в 3 ч. ночи. Н.В. Пинегин написал каждому члену КК художественное «Меню».

1 января 1913 г.
Встали в 12 часов дня. Пили кофе с черным хлебом с маслом и сыром. В 1 ч. дня совершено было краткое Богослужение. Пели многолетие. В 2 часа дня присуждение премий за литературные труды. Причем премии получили: Павлов (стихотворение «Новогодний тост») и Вите («Передовица»). За объявление получил премию я («Сестры Рубашкины»). Премия – 30 папирос фирмы «Zaterme».
В 3 часа ходил поздравить команду с Новым Годом. Беседовал с матросами на тему новой жизни, новых трудов и проч.
Далее целиком занимаюсь моей милой Верусей. Ночью из иллюминатора произвел пять выстрелов в честь твою мой капризный ребенок. Теперь скажи ты мне где, как проводила ты старый год и встречала новый? И что сделала в честь мою?.. Я астрономически вычислил точно, когда должно было быть в Петербурге 12 ч. ночи 21 декабря ив этот момент всей душой и сердцем пил за твое здоровье и весь был с тобой. Ну, а если ты была не в Питере, то, следовательно, мы в разное время думали друг о друге.
И так, поздравляю тебя, мой лучший друг Веруня, с Новым 1913 годом. Желаю тебе всего, всего наилучшего, Желаю тебе вечно любить и быть до мошны любимой, тем, кого ты любишь. А тебя, имей в виду, любят и любят сильно, как только может любить человек. Сейчас твоя карточка передо мной (в белой блузке). Она – вся ты. Я с ней разговариваю. Любуюсь е черными бровями и вообще личиком, которое мило, мило и мило. Как хорошо с тобой дуся! Отчего у меня не бесконечные руки, я бы тебя обнял и сильно, сильно до смерти сжал… а там воля Божья. Смотри же, Верунька, не позабудь меня! Я тебе верю и помню хорошо твои обещания. Потерпи! Господь Бог много перестрадал и претерпел. В этом ведь есть тоже много честного, благородного геройства!!
Пока до свидания. Крепко, крепко целую мою родную фото – скверную девчонку Веерку. Искренно любящий тебя, весь твой Юрка.

5 января 1913 г.
До обеда вычислял астрономические наблюдения. После обеда резались в карты на папиросы. Продул 45 штук. В 9 ч. ужин, весь постный: холодное из капусты, луку, картошки и огурцов. Соленая отварная треска, кутья рисовая, взвар и чай.
После ужина гадали на жженной бумаге. Мне вышел тюлень и какой-то сфинкс. Из домашних ничего не вышло, а как мне казалось, чтобы вышла одна скверная девчонка. Но, увы, она не вышла!? Где же ты? Что с тобой, мой милый Веерок, ты мне совсем не являешься?.. Во сне тебя тоже не вижу, а как часто думаю о тебе, каждую ночь жду тебя видеть во сне, но ты не идешь ко мне. Вероятно, ты обо мне совсем не думаешь? Завтра Крещение. Снова целый день о тебе буду думать, в праздник как то сильнее ты мне чувствуешься. Вероятно они от того, что ничем не бываешь занят. Сейчас ½ двенадцатого. Кафино моет пол в кают-компании, я у себя в каюте пишу эти строки. Всюду горят лампадки, полное благоговение. Тишина. Все пишут или читают. На дворе 37.5 морозу. Луна светит как днем. Штиль абсолютный.
Как бы я с тобой побегал по чистому, чистому белому снегу, или на санках с горы покатились бы. Здесь чудные высокие горы. Здесь мне все нравится. Хорошо. Только тебя не достает. Скучно, грустно до боли без тебя, моя душа, мое сердце, мое помышление, моя жизнь. Еще осталось жить без тебя полгода, кажется с ума сойду… Когда хорошая погода и есть работа, тогда только я и спасаюсь от тоски. Работа интересная и я ее люблю. Имею дело большую часть с небом. Влюбился в Венеру, сдружился с Сатурном, ухаживаю также за Вегой. Интересное общество. Прошу не ревновать, а по мне уже ясно представляется твоя кислая мордашка… Прощай! Сильно обнимаю. Ложусь спать с тобой. Целую, Твой Юрка.

6 января (Крещение)
На дворе мертвый штиль. Морозу -39.5 градусов. Готовимся к Богослужению. Видел сон: «Мать свою в деревне в домашней обстановке. Еду с Верунькой. Ты, Верушка, каталась в обществе одной дамы и господина на автомобиле. Ездила на острова и проч., по секрету от меня. Но я каким-то образом все узнал и закатил тебе грандиозный скандал. Дама мне известна, а господина ты отказалась назвать!» Далее, примирившись, мы были близко, близко вместе. Мне было легко, хорошо, хорошо! Ложась спать, я сильно хотел тебя видеть во сне, вот и увидел. Может быть, и ты обо мне думала в этот вечер. А может быть, автомобиль действительно имел место. В этот вечер и ты с сожалением вспомнила обо мне.
Ну как бы там ни было, доброе утро, дорогая, милая Веронька. Поздравляю от всей души и сердца тебя с праздником. Целую твои ручки, сильно обнимаю…
В 3 часа дня предварительно было совершено Богослужение с водосвятием. Во время погружения креста в воду был произведен установленный празднику пушечный салют. После обеда играли в карты, а вечером компанией ходили при чудном лунном свете гулять на горы, к Астрономическому пункту, где при лунном свете снимались выдержка 3. Вернувшись домой долго пели с роялем и дурили. Морозу на дворе было -42 градуса.



Немного слов насчет нашей жизни вообще:
В начале зимовки, когда судно было окружено со всех сторон сплошным льдом (якорь был отдан), построили в 15 саженях от судна на льду рубленый дом, размером 9х9 аршин и высотою 3 арш. С деревянным чуланом из досок. В доме два окна с двойными рамами. Деревянный пол из досок. Крыша плоская, которую покрыли землей. Потолок из шпунтовых досок толщиной в 1/2 вершка. Весь дом был проконопачен паклей. В доме сделали русскую печь кирпичную, в которой сразу выпекалось до 10 хлебов. Рядом с русской печкой поместили железную печку-плиту, на которой таили лед и кипятили воду. Таким образом, дом служил нам одновременно: хлебопекарней, баней, мастерской и кухней, хотя впоследствии кухню пришлось перенести в судовой камбуз, т.к. все люди жили на судне. Помещение для собак было сделано на льду из досок, пристроено к дому для экономии одной стенки. Пища собакам сначала варилась (собак кормили овсяной кашей) в доме в большом чугунном котле, но впоследствии пришлось собачью кухню построить отдельно на льду, так как котел давал ежедневно в доме громадное количество пара, отчего заводилась сырость. В доме же стирали белье. Офицеры поместились все по своим каютам, а команда в кубрике. Для отопления в кают-компании и в проходе между каютами были поставлены две чугунные норвежские печки, от которых трубы были выведены на палубу. В кубрике тоже была поставлена такая же печка. Все печки отоплялись дровами из местного плавника. На растопку тратили запас сухих дров, взятых из Архангельска (50 саж.). Иногда, когда дрова попадались уж очень сырые, подбрасывали немного в печку каменного угля и тогда дрова горели хорошо. Печки оказались настолько хорошими, что я никогда бы не пожелал никаких других, очень экономные и жару в течение 5 минут дают так много, что приходится задыхаться. Сейчас же открываются иллюминаторы, очищается в помещениях воздух и затем уже уравнивается необходимая для здоровой жизни температура. У нас она обыкновенно держалась в пределах +10-15 градусов Rо. Таким образом, в офицерских помещениях и в кают-компаниях (помещения находятся в надпалубных рубках). Все время было сухо, потолок тоже сухой, если не считать появления в небольшом количестве снега на полу у наружных стенок кают, куда жар от печки, по-видимому, не хватал. Там же заводилась сырость и плесень.
В кубрике на койках, идущих вдоль борта, было сырости больше, с потолка так же капала иногда вода. Это нужно объяснить тем, что помещение кубрика находилось в первоначальном своем виде с постройки судна, не готовившегося для полярных зимовок, а потому и это помещение несоответственно облицовано. Помещение же для офицеров строилось лет пять тому назад членами Мурманской научно-промысловой экспедиции, которая плавала по Баренцеву и Карскому морям с риском зазимовать там. Поэтому здесь и предусмотрено все необходимое.
Удивляюсь, почему на командное помещение не было обращено такого же внимания экспедицией?..
Норвежские печки лучше отоплять углем. Она съедает от 20 до 30 фунтов угля в сутки и этим дает вам необходимое тепло с избытком. Таким образом, каких-нибудь 200-300 пудов угля могут обслуживать зимовку экспедиции. Мы уже не топим, потому что запас угля остался всего лишь на неделю. Храним его как святыню, тогда как дрова у нас даровые.

Жили по расписанию: команда вставала ежедневно в 6 ч. утра и работала с перерывом 2 ч. на обед до 6 ч. вечера. Работы были следующие: возили к судну с берега (1/2 версты расстояние) плавник и уже дома пилили его на дрова. Возили от айсберга лед и таили из него воду, которая оказалась незаменимо хорошей. Воду нам, кажется, сама судьба послала. Её с осени около судна остановился на мели большой айсберг, который с нами вместе и зазимовал тут (40-50 саж. от судна). Этим же льдом, имею в виду весной, для дальнейшего плавания наполнили все водяные цистерны (тянки) как для пития, так и для котла. Окалывали на всякий случай руль судна, чтобы его как-нибудь не свернуло льдом. Самое судно не окалывали, т.к. оно настолько стояло спокойно во льду, что трудно было ожидать, что его помнет. Находясь далеко от моря в совершенно закрытой бухте от движения льда, судно не испытывало, по-видимому, никакого серьезного давления, по крайней мере насколько это можно было заметить и ощущать человеку. Но зато боюсь, что отсюда весной долго не выпустит…
Течь судно в морозные дни уменьшалась (до 5-10 дюймов в сутки), а в теплые и ветреные, когда сверх льда выступала наледная вода, увеличивалась до 20 дюймов. Это объясняется тем, что наледная вода, поднимаясь у бортов судна, достигала верхних пазов (надводных), которые несколько рассохлись, и через них проникала в судно. Воду откачивали ручной помпой ежедневно. В сильные морозы (-40-50 градусов) корпус судна издавал треск иногда как из большой пушки. Видимо коробило дерево.

Еще много времени отнимало постоянное опускание дома. Дело в том, что построенный дом в начале зимы на сравнительно молодом льду стоял хорошо, но потом под влиянием большого снежного давления и наледной воды, лед стал садиться ниже, а с ним и дом уходил вниз. В доме появлялась вода. Поэтому все время приходилось дом поднимать рычагами из толстых бревен плавника и домкратом. К сожалению, за дальностью расстояния на берегу не могли построить дом, где бы наверно было хорошо. При больших морозах наледная вода вымерзала, и в доме было сухо. Во всяком случае, жилого помещения впредь строить на льду не рекомендую. То же самое было и с собачим помещением и кашеваркой. Офицеры вставали в 8 часов утра. В 9 уже убирался чай со стола, поэтому если кому хотелось поваляться до 10-11 утра, то он всякий раз приносил в жертву свою утреннюю еду. Обедали в час дня и ужинали в восьми вечера, в 12 ложились спать. В промежутках времени читали, часто упражнялись физической работой. Вычисляли сделанные ранее наблюдения и затем резались в карты. В праздники оправляли краткую литургию. Пианино и граммофон доставляли нам большое истинное удовольствии, тем более, что среди нас были весьма искуснее игроки. В луне хорошие ночи устраивали компанией с пением и разными шалостями длинные прогулки на горы или как мы их называли: «ходили за песцами». Спускались с крутых гор, иной раз прямо кубарем, и проч. Благодаря, вероятно, такому образу жизни у нас до сих пор все здоровы. Не было ни одного случая заболеваний. Играли в шашки, шахматы и проч. Одним словом не скучали, поэтому зимняя ночь (100 дней) протекла для нас почти незаметно. Закат Солнца фактически совпал с теоретическим вычислением. По вычислению 18 октября, а фактически 19. Разница дня объясняется горами, где находилось Солнце (рефракция учтена). Проследим еще восход, который должен быть теоретически 27 января.

Имея большую и разнообразную библиотеку, как общей литературы, так и по северу, мы с удовольствием много читали. В луке, чесноке, перце, горчице, экстрактах и проч. острых противоцинговых предметах недостатка не было. Эти блюда особенно нами истреблялись за ужином, поэтому помимо пользы от цинги эти благодатнее продукты всегда навевали нам сладкие эротические сны… Что на утро давало повод к интересной беседе на одну общую, всех интересующую тему… По большим праздникам устраивали какие-нибудь грандиознее торжества, так например, 6 декабря после молебствия и пушечного салюта (31 выстрел) расцветили судно и каюты фонарями из бумаги цветной и плошками из керосина, а затем устроили праздник Нептуна с балетом и проч. На Рождество и Новый год тоже салюты и иллюминация, а вечером концерт-дивертисмент. Под крещение занимались гаданьем. Часто снимались в экскурсиях при лунном свете.

Собаки переносят зиму ничего себе, причем тобольские переносят лучше архангельских, из последних несколько до того захудали, что пришлось их убить, чтобы не дать замерзнуть. Страшные собаки: не хотят почему-то спать в своем помещении, а пристраиваются в снегу на открытом воздухе. Живут собаки, в общем, вместе мирно, но стоит какой-либо из них отлучиться от лагеря, хотя бы недалеко – сажень на 100, все как безумные несутся за ней и рвут. Если вовремя не успеешь добежать и разогнать свору, то собаке конец, обыкновенно ее разрывали на части. Или как у нас выражались «раздевали». Нравоучение же это у собак формулируется по понятиям местных промышленников: «Не броди далеко от своего жилья».

Продолжение следует...



Подписаться на обновления этого блога

Я в других социальных сетях:

Метки:

Записи из этого журнала по тегу «Седов»

  • Дневники Седова. Последние дни капитана

    Последнее письмо жене Георгий Седов написал в день выхода на Северный Полюс: "Дорогая, милая Веруся! Уходя на полюс, ничего тебе не пишу,…

  • Дневники Седова. Идем на Полюс...

    Последний месяц экспедиции, перед тем как капитан покинул корабль и отправился к Северному Полюсу. Весь месяц Георгий Седов болел. Несмотря на…

  • Дневники Седова. Зима близко

    Последняя осень и последние месяцы экспедиции Седова. Шуток уже меньше, в дневниках капитана чувствуется усталость и ежеминутная тоска по дому.…

  • Дневники Седова. 14 месяцев экспедиции

    Несмотря на суровые условия и многомесячные лишения, капитан Седов не терял чувство юмора. Это читается в его дневниках: "Сегодня выпала…

  • Дневники Седова. Письма жене

    = Совместный проект с Русским Географическим Обществом = Есть множество сведений и архивных материалов о Седове, но очень мало информации о его…

  • Дневники Седова. Годовщина экспедиции

    Во время путешествия к полюсу Седов не только вел дневник. Однажды он взялся за автобиографию. Прежде чем выложить очередную часть экспедиционных…

  • Дневники Седова. Середина лета

    = Совместный проект с Русским Географическим Обществом = Продолжаем цикл постов " Дневники капитана Седова". Сегодня 14 июля (но 1913…

  • Дневники Седова. Полярная "диета"

    В своих записях Георгий Седов уделял особое внимание питанию экипажа. Если часть команды отправлялась на исследование островов, капитан…

  • Дневники Седова. Зима 1913 года

    В течение всего дня стоит температура -50 градусов. В час ночи вдруг неожиданно в каюту вваливается полузамерзший штурман Сахаров. Он еле держится…

promo sergeydolya october 29, 2014 09:07
Buy for 400 tokens
Скачать/Открыть презентацию рекламных возможностей вы можете тут. Сводный прайс доступен по ссылке. Если вы захотите разместить честную рекламу в этом блоге, то присылайте запрос на ящик: dolya@bigpicture.ru В моем блоге можно разместить рекламу. При этом каждый пост за который мне…
О, я очень любила в детстве читать про арктические экспедиции. Читала и про Георгия Седова, и про экспедицию на корабле под названием "Седов".
А в первом предложении имеется ввиду "совместный проект"?
"Меню на первый день Рождества
1. Поджаренная капуста с колбасой и свиным салом.
2. Суп Скорикова с пирожками с рыбой и горохом.
3. Медвежий бифштекс с луком.
4. Жареная утка в масле.
5. Компот и вишен и персиков.
6. Какао, кофе, чай. Водка, вино."

Шикарная подборка блюд. Мы совсем забыли, какая колоритная еда была в России в прошлом.
Медведя конечно сейчас не найдёшь, а вот остальное можно сообразить. Правда вот не знаю рецепт супа Скорикова...

Действительно завораживают эти дневниковые строки. Особенно заставляют задуматься над тем что было тогда, сегодня, когда Северный полюс становится большой сковородкой с только что приготовленным блюдом и вот вот все ринутся делить его, пытаясь урвать себе побольше...
Честно говоря, никакого пиетета этот сусальный герой не вызывает. По мне, так авантюрист и преступник. Авантюрист потому, что ввязался в дело, о котором не имел ни малейшего понятия. Преступник потому, что вовлёк в это смертельно опасное дело ещё кучу людей, доверивших ему свою жизнь.
В такой походе не-авнтюрист и не мог пойти. Слишком ного неизвестных. Пони или собаки? Как расставлять флажки вокруг складов чтобы на обратном пути найти? Как пойти так чтобы меньше гор на дороге? Амундсен вон дошёл, а Скотту пипец настал, в частности из-за того что взял с собой одного участника по популистским причинам. А у Амундсена какие споры были - они вышибли одногоу частника посредь дороги, в юридическомм смысле. Он потом не получил не копейки.

Кароче, как всегда нюансы...
"Долго искали кухни Нансена, но не могли найти. Седов говорит, что были заказаны, но наверное забыли положить".
Из дневника проф. Визе - участника экспедиции. Цитирую по памяти.

Такие вот "многие неизвестные".

А Амундсен... Он тоже отправлялся в неизвестность. И именно поэтому минимум две трети его книги "Южный полюс" посвящены подготовке экспедиции, и лишь одна треть - собственно, описанию полюсного похода.
Сергей, простите. В вашем дневнике еще будет авторский контент, окромя рекламных "нативных" постов и, как в данный момент, "партнерских" по открытым источникам, которые перечитаны уже всеми, кому не лень? Просто хотелось бы понимать. Расскажите на главной о вашей дальнейшей стратегии. А то, право слово, читать 90% рекламы (да я уж и не вспомню эти 10% остатка) в блоге нет никакого желание. Если у вас финансовые проблемы, то скажите. Может проще станет.
Тетя Даша все читала, вздыхая, – и словно туманная картина представлялась мне: белые палатки на белом снегу; собаки, тяжело дыша, тащат сани; огромный человек, великан в меховых сапогах, в меховой высоченной шапке, идет навстречу саням, как поп в меховой рясе…
В детстве "Два капитана" были одной из моих любимых книг, и вместе с героями книги переживала все перипетии романа.
Сергей, спасибо за выложенные дневники Седова. Жду продолжения.
Практически одновременно вышел и Брусилов с Альбановым на шхуне "Святая Анна" в последствии обретя статус самой загадочной экспедицией тех времен.
Если интересна эта тема, то люто рекомендую книгу "На юг, к земле Франца Иосифа"